Games People Play

Author: Eric Berne

Год: 1964 · Объём: ~216 стр.

Кому читать: тем, кто хочет разобрать повторяющиеся сценарии в отношениях и на работе

Review

Notes

• Главная цель, которую преследовал Э. Берн в своих книгах, заключается в том, чтобы научить человека анализировать характер своего общения, научить использовать слова, мысли, интонации, выражения применительно к целям коммуникации (парадным, деловым или эмоциональным), помочь человеку в его умении анализировать свои слова и поступки, постоянно осмысливая их истинную суть и их восприятие собеседником. Э. Берн делает это с помощью ярких, остроумных образов, «взрывая» рутинные ситуации общения, которые чаще всего не замечаются нами в потоке повседневной жизни
• Мы видим ценность настоящего издания в том, что автор помогает вдумчивому читателю находить скрытый смысл межличностных взаимодействий, распознавать мотивы собственных действий, поступков своих близких и других окружающих людей. Концепция, предлагаемая Э. Берном, в определенной степени спорна, требует дальнейших исследований и обоснований. Она не представляется нам принципиально новой (особенно в философском смысле), но мы считаем ее безусловно оригинальной, разумной и полезной. Трансакционный анализ, основателем которого был Э. Берн, представляет собой систему групповой психотерапии, где взаимодействие индивидов анализируется с точки зрения трех основных состояний Я. Об этом достаточно подробно говорилось в настоящем издании. Э. Берн полагал, что каждый человек имеет свой жизненный сценарий, модель которого намечается в ранние детские годы. В соответствии со своим жизненным сценарием люди играют в различные игры, которыми заполнена в основном вся жизнь человечества. Самой страшной игрой на Земле, по выражению самого Берна, является война. В связи с этим очень важно отметить, что групповая психотерапия (по Э. Берну) должна складываться на уровне «Взрослый — Взрослый». Цель состоит в том, чтобы научиться выделять состояния «Взрослого» как в своем собственном сознании и поведении, так и в сознании и поведении других людей, добиваясь общения на уровне «Взрослый — Взрослый». Достоинство концепции Э. Берна заключается также и в том, что она ставит своей целью формирование искренней, честной, доброжелательной личности. Каждый человек представляет собой хранилище стереотипов, обусловленных спецификой воспитания в самом широком смысле этого слова. И
• Э. Берн называет состоянием «Родитель», эмоциональную часть Я каждой личности — «Ребенок», а трезвого «весовщика», соизмеряющего «хочу — нужно», — словом «Взрослый». Однако последующий ход мысли Берна представляется более интересным и весьма плодотворным не только для психотерапевтической практики, но и для углубленного самоанализа. В каждом человеке самым сложным образом переплетены эти три состояния: «Взрослого», «Родителя» и «Ребенка». Общение с людьми (начальником на работе, продавцом в магазине, другом, сослуживцем и т. д.) может строиться по-разному, в зависимости от психологического состояния человека, от темы общения и — что очень важно — от того, является ли взаимодействие бескорыстным или человек хочет чего-то добиться от своего собеседника. Надо учитывать, что при этом включаются различные психологические механизмы, которые вызывают у человека доминирование того или иного состояния, каждое из которых «пользуется» своим особенным «языком» слов, жестов и поступков. Коммуникация может быть эффективной в том случае, если она ведется на одном и том же «языке», то есть (по терминологии Э. Берна), когда «Ребенок» разговаривает с «Ребенком», «Родитель» с «Родителем», а «Взрослый» со «Взрослым». Ажурная конструкция общения приобретает хаотические черты Вавилонской башни, если один из собеседников говорит на языке «Родителя», а другой — на языке «Ребенка»
• Предполагая, что специалисты извлекут немало нового из предлагаемого издания, мы все же адресуем книгу широкому кругу читателей. В связи с этим обращаем внимание на то, что первый раздел книги, названный «Игры, в которые играют люди», имеет более прикладной характер, чем второй — «Люди, которые играют в игры», в котором в большей степени освещаются теоретические основы предложенной концепции, психоаналитические предпосылки трансакционного и сценарного анализа, с которыми наш читатель, наверное, знаком меньше, чем западный читатель книги Э. Берна. Язык труда Э. Берна в определенной степени создает ту реальность, в которой разыгрываются описанные драмы и конфликты героев игр и сценариев. Это очень важный момент, на котором стоит остановиться особо. Например, возьмем сюжет о Красной Шапочке — персонаже известной сказки. «Биографию» Красной Шапочки, эпизод ее встречи с волком и всю ее последующую жизнь Э. Берн последовательно, хотя и не без иронии, истолковывает как обусловленную изначальной психической травмой, в основе которой лежали сексуальные мотивы. Красная Шапочка — не единственный пример
• Термином «Я» («Эго») он обозначает личность. Каждое Я может проявляться в каждый момент времени в одном из трех состояний, которые, как мы уже говорили, Э. Берн назвал: «Ребенок», «Взрослый», «Родитель». «Ребенок» — это источник спонтанных, архаичных, неконтролируемых импульсов. «Родитель» — педант, знающий, как надо себя вести, и склонный к поучениям. «Взрослый» — своего рода счетная машина, взвешивающая баланс «хочу» и «надо». В каждом человеке эти «трое» живут одновременно, хотя и проявляются в каждый момент поодиночке
• Фрейд же настаивал на том, что человек — в значительной своей части — животное, что им движут неконтролируемые, биологические по своей природе влечения. Человек — не царь природы, но ее часть. Следовательно, ему нужно отказаться от непомерно завышенной самооценки и по-новому взглянуть на свое место в мире. Сам Фрейд не очень скромно называл свое учение коперниковым переворотом в науке. Как Коперник, писал он, отнял у Земли имя центра Вселенной и предписал ей место одной из многих планет Солнечной системы, так и мое учение отнимает у человека венец царя природы и делает его частью природы, а существование его — сложным и проблематичным. Это был сильный удар по человеческому честолюбию (даже если не принимать во внимание честолюбие отдельных ученых, научные труды которых учение Фрейда опровергало). Неудивительно, что психоанализ встретил в то время мощное противодействие. Однако удивительным было другое — необычайная быстрота его распространения в первые десятилетия XX века. Очевидно, сказался его мощный иконоборческий пафос. Психоанализ сыграл роль своего рода психологического фермента в период войн, крушения старых культурных традиций.
• Что содержание снов обнаруживает суть вытесняемых бессознательных стремлений. Вчетвертых, 3. Фрейд, а за ним буквально все представители психоанализа (как показали
• 3. Фрейд, а за ним буквально все представители психоанализа (как показали долговременные эмпирические исследования в рамках возрастной психологии) непомерно преувеличили роль ранних детских переживаний в становлении человеческой психики. Они далеко не всегда оказывают «судьбоносное» влияние. Этот факт подрывает едва ли не главные составные части психоанализа — учение о неврозах и концепцию психоаналитической терапии
• Мы считаем в основном неверными принципиальные теоретические положения, которые легли в основу психоанализа. Но это еще не повод пренебрегать трудами Берна. Ведь, отвергнув его сценарную теорию, мы откажемся от одного из способов ближе подойти к решению «вечных проблем» и «последних вопросов». Современная психология дает нам в этом отношении слишком мало. Поэтому, пускаясь в плавание по бурному морю человеческой жизни, полезно иметь хотя бы приблизительную, «рабочую» карту. Дальнейшие исследования внесут в нее поправки, а при необходимости будет изменена и сама система координат. Кроме того, мы хотим обратить внимание на весьма немаловажный момент. Эрик Берн обязан успехам своих книг не столько психоаналитической теории, сколько собственному уникальному таланту наблюдателя, систематизатора и рассказчика. Он меньше всего похож на педанта-теоретика, которого в первую очередь заботит обоснование своих взглядов путем включения их в логическое целое какой-то более крупной теории (в данном случае психоанализа). Идеи Берна сочетаются с психоанализом, но отнюдь не сводятся к нему
• Основной принцип теории игр состоит в следующем: любое общение (по сравнению с его отсутствием) полезно и выгодно для людей
• Мы считаем, что человек в социальной группе в каждый момент времени обнаруживает одно из состояний Я — Родителя, Взрослого или Ребенка. Люди с разной степенью готовности могут переходить из одного состояния в другое
• Каждый тип состояний по-сво ему жизненно важен для человеческого организма. Ребенок — это источник интуиции, творчества, спонтанных побуждений и радости. Состояние «Взрослый» необходимо для жизни. Человек перерабатывает информацию и вычисляет вероятности, которые нужно знать, чтобы эффективно взаимодействовать с окружающим миром. Ему знакомы собственные неудачи и удовольствия.Например, при переходе улицы с сильным движением необходимо произвести сложные оценки скоростей. Человек начинает действовать только тогда, когда оценит степень безопасности перехода улицы.Удовольствия, которые люди испытывают в результате такого рода успешных оценок, на наш взгляд, об ъясняют любовь к таким видам спорта, как горные лыжи, авиационный и парусн ый спорт. Взрослый контролирует действия Родителя и Ребенка, является посредником между ними. Родитель осуществляет две основные функции.Во-первых, благодаря этому состоянию человек может эффективно играть роль родителя своих детей, обеспечивая тем самым выживание человеческого рода. Следовательно, все три аспекта личности чрезвычайно важны для функционирования и выживания. Их изменения необходимы только в том случае, если один из этих аспектов нарушает здоровое равновесие. В обычной ситуации каждый из них — Родитель, Взрослый и Ребенок — заслуживает одинакового уважения, так как каждое состояние по-своему делает жизнь человека полноценной и плодотворной.
• Более сложными являются скрытые трансакции, требующие одновременного участия более чем двух состояний Я. Именно эта категория служит основой для игр ... болтовни» или серьезного обсуждения какой-либо проблемы. Компания гостей, приглашенных на коктейль, подчас представляет собой своего рода выставку разнообразных способов времяпрепровождении. В одном углу могут играть в «Родительский комитет», обсуждая вопросы воспитания детей, в другом — собрались любители психиатрии, в третьем углу обсуждают того или иного человека, а четвертая группа может быть поглощена вопросом: «Какая машина лучше?» Женщины обычно говорят о проблемах кухни и гардероба. Наблюдения подтверждают, что такого рода мероприятие практически ничем, кроме имен присутствующих там людей, не отличается от десятков подобных же вечеринок, происходящих в то же самое время и в такой же среде. Для различных социальных слоев типичен разный набор времяпрепровождения.
• Жизненная позиция формулируется в виде простого утверждения, влияющего на все трансакции того или иного индивида. В конечном итоге жизненная позиция определяет не только его судьбу, но чаще всего и судьбу его потомков. Позиция может быть более или менее абсолютной
• Игрой мы называем серию следующих друг за другом скрытых дополнительных трансакций с четко определенным и предсказуемым исходом. Она представляет собой повторяющийся набор порой однообразных трансакций,
• Игры отличаются от процедур, ритуалов и времяпрепровождении, на н аш взгляд, д вумя основными хара к теристиками: 1) скрытыми мотивами; 2) наличием выигрыша. Процедуры бывают успешным и , р итуалы — эффективными, а времяпрепровождение — выгодным. Но все они по своей сути чистосердечны (не содержат «задней мысли»). Они могут содержать элемент соревнования, но не конфликта, а их исход может быть неожиданным, но никогда — драматичным.Игры, напротив, могут быть неч естными и нередко характеризуются драматичным, а не просто захваты вающим исходом идеальной дружбы» часто основаны на том, что игроки дополняют друг друга очень экономно и к большому взаимному удовлетворению, так что их игры отличаются максимальным выигрышем при минимальной затрате сил. Некоторые промежуточные, предварительные и предупредительные ходы при этом можно опустить, что придает взаимоотношениям красоту и изящество. Усилия, сэкономленные на защитных маневрах, можно потратить на «украшения», к восторгу обоих участников, а часто и наблюдателей
• Опираясь на изложенные выше точки зрения, весь процесс воспитания ребенка мы рассматриваем как обучение тому, в какие игры следует играть и как в них играть. Ребенка обучают также процедурам, ритуалам и времяпрепровождениям, отвечающим его положению в конкретной социальной ситуации. Но последнее мы считаем менее важным, чем обучение играм. Знание процедур, ритуалов, времяпрепровождении, умение участвовать в них определяют в основном те возможности, которые будут доступны ребенку, в то время как игры, в которые он научился играть, определяют, как он воспользуется предоставленными возможностями; от них зависит и исход ситуаций, в которые он в принципе может быть вовлечен. Любимые игры, будучи элементами его жизненного сценария, в конечном итоге определяют его судьбу, например «вознаграждения», полученные в результате брака или деловой карьеры и даже обстоятельства его смерти.
• Кроме классификации по числу участников, можно рассмотреть еще три количественные характеристики. 1. Гибкость. В некоторые игры (например, «Должник» или «Мне необходима операция») можно играть, используя только один материал; другие игры в этом смысле более гибки. 2. Цепкость. Одни люди легко отказываются от своих игр, другие более упорны. 3. Интенсивность. Одни люди играют с прохладцей, другие — более напряженно и агрессивно. Соответственно игры называются легкими и серьезными
• Большой праздник — свадьба или новоселье — происходит ведь не тогда, когда долг выплачен, а в момент займа. Например, по телевизору чаще всего рекламируют не мужчину средних лет, который наконец-то выкупил закладную, а человека молодого, въезжающего в новый дом со своей семьей и гордо размахивающего только что подписанными бумагами, которые свяжут его по рукам и ногам на все годы наибольшего расцвета его жизни
• Американское общество в основном не поощряет искренности (кроме как в интимной обстановке), так как здравый смысл предполагает, что искренность всегда можно использовать с дурным умыслом. А Ребенок опасается ее, потому что знает: она может повлечь за собой разоблачение. Поэтому, чтобы отвязаться от скуки времяпрепровождения, не подвергая себя опасностям, сопутствующим близости, большинство людей в качестве компромиссного решения приходят к играм, если только они доступны. Они-то и составляют большую и весьма значимую часть человеческого общения. В этом состоит социальное значение игр.
• Люди выбирают себе друзей, партнеров, близких людей чаще всего из числа тех, кто играет в те же игры. Поэтому в данном социальном окружении каждый его представитель приобретает такую манеру поведения, которая покажется совершенно чуждой членам другого социального круга. И наоборот, любой член какого-либо социального окружения, который начинает играть в новые игры, будет скорее всего изгнан из привычного общества, но его с удовольствием включат в другое социальное окружение. В этом состоит личностное значение игр.
• Ничтожество — это человек, сверхчувствительный к Родительскому влиянию. Поэтому его Родитель скорее всего будет в критические моменты вмешиваться и в его Взрослое состояние, и в спонтанное поведение Ребенка, что вызывает у этого человека неуместное или бестактное поведение.
• «Где находится сознание человека за рулем, в то время, когда его тело в машине?» 1. Главная забота человека за рулем: приехать на работу вовремя. Он — дальше всех от жизни «здесь и сейчас». Пока его тело находится в машине, а сознание уже у дверей учреждения, этот человек совершенно не замечает своего непосредственного окружения, если только оно не служит препятствием на его пути к цели
• На ранних этапах жизни человек решает, как он намерен приспособиться к родительскому влиянию. Его адаптация представляет собой последовательность решений, и именно поэтому при благоприятных обстоятельствах решения бывают обратимыми. Причем ниспровержение никогда не бывает окончательным: непрерывная борьба против возврата к старым привычкам чаще всего продолжается всю жизнь
• Люди, которые, как нам кажется, обладают одной из величайших драгоценностей мира — настоящей, естественной улыбкой. Она обычно возникает постепенно, освещая все лицо, и длится не долго, но вполне достаточно для того, чтобы быть ясно увиденной. Исчезает она с таинственной медлительностью, как будто бы тает. Сравнить ее можно только с улыбкой любящей матери или радующихся друг другу детей. Такие улыбки чаще всего бывают у людей с открытым, добрым характером
• Сценарий — это постепенно развертывающийся жизненный план, который формируется, как мы уже говорили, еще в раннем детстве в основном под влиянием родителей. Этот психологический импульс с большой силой толкает человека вперед, навстречу его судьбе, и очень часто независимо от его сопротивления или свободного выбора.
• Хирургу, например, нужен наставник, а не возможность удалять аппендиксы один за другим, пока, наконец, не выяснится, что он делал все неправильно. Родители, программируя жизнь своих детей, передают им свой опыт, все то, чему они научились (или думают, что научились). Если они Неудачники, то передают свою программу неудачников. Если же они Победители, то соответственно программируют и судьбу своего ребенка
• Человек едва ли станет хорошим пилотом, если разобьет несколько аэропланов, предполагая, что выучится на своих ошибках. Хирургу, например, нужен наставник, а не возможность удалять аппендиксы один за другим, пока, наконец, не выяснится, что он делал все неправильно. Родители, программируя жизнь своих детей, передают им свой опыт, все то, чему они научились (или думают, что научились). Если они Неудачники, то передают свою программу неудачников. Если же они Победители, то соответственно программируют и судьбу своего ребенка. Долгосрочная модель всегда предполагает сюжетную линию. И хотя результат предопределен Родительским программированием в добрую или дурную сторону, ребенок может избрать свой собственный сюжет
• На первой стадии своего развития малыш имеет дело с «магическими» людьми, которые могут в его воображении при случае превратиться в животных. На последующей стадии он просто приписывает животным некоторые человеческие качества. Эта тенденция до определенной степени сохраняется и в жизни некоторых взрослых людей, особенно связанных в своей работе с животными. В отрочестве подростки обозревают свой сценарий как бы для адаптации его к той реальности, какой она им представляется: все еще романтичной и сияющей или с искусственно наведенным глянцем, возможно даже позолоченной с помощью наркотиков. Постепенно человек движется к завершающему «представлению
• Гордость за предков. Пациент констатирует факт: «Мои предки были ирландскими королями» или «Мой прапра-прадедушка был главным раввином в Люблине». Ясно, что этот человек запрограммирован идти по стопам своих предков, то есть желает стать выдающейся личностью. Если свой ответ он произносит торжественно и церемонно, то скорее всего этот человек неудачник, который использует информацию о своих предках для оправдания собственного существования, поскольку ему самому не дано отличиться
• Фамилии — совсем другое дело, так как родители в этом вопросе не имеют свободы выбора, а получают их от прародителей и передают своим детям. Некоторые достойные европейские имена и фамилии по-английски звучат порой неприлично. В подобных случаях человек ощущает нечто вроде проклятия предков, из-за которых ему со дня рождения суждено быть неудачником.
• Итак, мы имеем четыре базовые позиции: 1) Я «+» Ты «+» (успех); 2) Я «+» Ты «-» (превосходство); 3) Я «-» Ты «+» (депрессивность); 4) Я «-» Ты «-» (безнадежность). Позицию иногда можно изменить, но только при воздействии внешних обстоятельств. Устойчивые изменения могут происходить как бы изнутри, спонтанно либо с помощью психотерапевтического воздействия (профессионального лечения). А могут наступить и благодаря возникшему сильному чувству любви — этому целителю, представляющему собой естественную психотерапию
• Всего — тридцать один возможный тип позиций, то есть вполне достаточно, чтобы каждому человеку было интересно жить, чтобы жизнь его была насыщена приятным общением.
• Позиции очень важны в повседневных социальных взаимодействиях людей. Первое, что люди чувствуют друг в друге,— это их позиции. И тогда в большинстве случаев подобное тянется к подобному. Люди, хорошо думающие о себе и о мире («+» «+»), обычно предпочитают общаться с себе подобными, а не с теми, кто вечно недоволен. Люди, чувствующие собственное превосходство («+» «-»), в основном любят объединяться в клубах и организациях. И поскольку, как говорят наблюдения, бедность любит компанию, то бедные также собираются вместе, чаще всего в барах. Люди, чувствующие тщетность своих жизненных усилий («-» «-»), обычно толкутся около пивных или на улицах, наблюдая за ходом жизни. В западных странах одежда чаще всего свидетельствует о жизненной позиции значительно ярче, чем о социальном положении. Так, одни люди («+» «+») одеваются аккуратно и неярко. Другие («+» «-») любят «форму», украшения, драгоценности, изысканные вещи, что подчеркивает их превосходство
• Рано или поздно ребенок услышит историю о ком-нибудь «таком, как я». Это может быть сказка, прочитанная ему матерью, история, рассказанная бабушкой, или рассказ о каком-то мальчишке, услышанный на улице. Но где бы он ни услышал эту историю, которая произведет на него такое сильное впечатление, он сразу поймет и скажет: «Это я!» Услышанная история может стать его сценарием, который он будет пытаться осуществлять всю жизнь. Так на основе самого раннего опыта ребенок приобретает свои убеждения и выбирает позиции. В дальнейшем из того, что человек читает и слышит, он формирует «предсказание» и дальнейший жизненный план
• Это хорошо знали священники и учителя средневековья, говорившие: «Оставьте мне дитя до шести лет, а потом берите обратно». Хороший дошкольный воспитатель может даже предвидеть, какая жизнь ожидает ребенка, будет ли он счастливым или несчастным, станет ли победителем или будет неудачником. Судьба любого человека во многом зависит от его развития в дошкольном возрасте, когда он почти ничего не знает о мире, когда в его голове и сердце содержится в основном то, что вложили туда родители и другие его воспитатели. Но именно этот «чудо»-ребенок определяет то, что может произойти с ним в будущем
• Родительское программирование определяет, когда и как проявляются влечения, когда и как они ограничиваются. Оно использует уже существующие связи и настраивает их на получение определенного результата или выигрыша. В результате программирования могут возникнуть новые качества, представляющие собой компромисс между влечением и ограничением. Из стремления к приобретению и самоограничения формируется терпение, из мужского и женского влечений и сдержанности возникают мужественность и женственность, из борьбы и ограничений появляется хитрость, а из мешанины и упорядоченности — аккуратность. Всем этим качествам: терпению, мужественности и женственности, хитрости и аккуратности — учат родители. Эти качества лучше всего программируются в самый пластичный период детства — от двух до шести лет ребенка
• из каждого указания, в какой бы косвенной форме оно ни было сформулировано, ребенок старается извлечь его императивное ядро, «марсианскую» сердцевину. Так он программирует свой жизненный план. Мы называем это программированием, поскольку воздействие указания обретает характер постоянства. Ребенок воспринимает желания родителей как команду, таковой она может остаться на всю его жизнь, если в ней не случится какого-то драматического переворота или события
• Отрицательные суждения обычно произносятся громко, четко, с нажимом, тогда как положительные чаще всего падают в реку жизни как дождевые капли — едва слышно и с чуть заметной рябью. «Трудись усердно!» стоит во всех учебниках, «Не мучайся» услышишь только дома. «Приходи вовремя» — полезный совет, но в жизни чаще звучит: «Не опаздывай!», «Не будь дураком!» гораздо популярнее, чем «Будь умницей!» Получается, что программирование в основном происходит в негативной форме. Родители забивают головы детей ограничениями
• Сценарный аппарат неудачника состоит из предписаний, провокаций и «проклятия». Эти элементы надежно запечатлеваются в сознании ребенка уже к шестилетнему возрасту. Для сопротивления ребенок наделен «демоном», а иногда «расколдовывателем». Позже он начинает воспринимать лозунги, составляющие антисценарий. Все это время он усваивает поведенческие образцы, которые одновременно служат и сценарию, и антисценарию. У победителя тот же самый аппарат, но он «запрограммирован» более адаптивно и обычно более автономен, поскольку пользуется многими разрешениями. Но у всех людей в тайниках сознания копошится «демон», внезапно приносящий человеку то радость, то горе. Сценарные «орудия» — это те параметры или тот предел, которые ставят человеку границы в том или ином его деле. А модели поведения, которые он черпает из опыта родителей, в том числе родительских игр, дают ему возможность структурировать свое время, свои действия. Следовательно, сценарий в целом — это план, ограничивающий и структурирующий человеческую жизнь.
• В возрасте примерно до десяти лет у ребенка формируется эмоция, которая будет преобладать в его жизни. Причем предварительно он как бы «экспериментирует», поочередно испытывая чувства злости, вины, обиды, испуга, недоумения, радости, торжества и т. д. На что-то в семье совсем не обращается внимание, что-то с негодованием отвергается, но что-то из этого «набора» «работает» и приносит свои результаты. Излюбленное чувство становится чем-то вроде условного рефлекса, который также может сохраниться на всю жизнь
• Культуру человека определяет его семья, то есть все то, что он начал впитывать с младенчества. Духовные ценности определяются семьей. Сценарный аналитик вникает в самую суть дела, требуя ответа на вопрос: «О чем у вас говорится за обедом?» Его интересуют темы разговоров, которые могут оказаться (а могут и не оказаться) важными, так как используемые при этом трансакции могут дать важные сведения. Некоторые психотерапевты стремятся побывать дома на обеде у своих пациентов, чтобы получить максимум надежной информации в короткое время
• Юность — это возраст, когда большинство молодых людей мечутся от сценария к антисценарию и обратно. Юноша может стараться исполнять родительские предписания, но потом восставать против них и в результате обнаружить, что он следует сценарной программе. Осознав тщетность своих попыток освободиться, он снова старается жить, как предписано. К окончанию колледжа или, например, к концу армейской службы он может принять определенное решение: либо строго следовать родительским предписаниям, либо избрать свой сценарный путь. Чаще всего люди следуют предписаниям. Но годам к сорока может наступить период метаний. Если до сих пор человек подчинялся предписаниям, то теперь может попробовать «вырваться» — например, развестись, бросить работу, изменить профессию и т. п.
• Сценарий обычно охватывает всю жизнь человека. Он основывается на решениях, принятых в детстве, и на родительском программировании, которое беспрестанно подкрепляется. Подкрепление может осуществляться в ходе ежедневных контактов, когда, например, сын работает в фирме, принадлежащей родителям, или дочь каждый день перезванивается с матерью, чтобы обсудить текущие дела
• Здесь очень важно то, какие цели человек формулирует для себя сам. И хотя в основе их — Родительское программирование, но окончательное решение принимает его Взрослый.Заметьте, человек, поставивший своей целью пробежать, например, стометровку за десять секунд, и сделавший это,— победитель, а тот, кто хотел добиться, например, результата — 9,5, а пробежал за 9,6 секунды — этот непобедитель
• Сценарием (победителя или неудачника) мы считаем способ структурирования времени своей жизни между первым приветственным звуком у материнской груди и последним «прощай» на краю могилы. Время жизни исчерпывается и наполняется деланьем и неделаньем. Время почти сплошь состоит из «никогда не делаю», «делаю всегда», «ни разу не делал раньше», «не буду делать, сделаю после», «делаю вновь и вновь» и «буду делать до тех пор, пока ничего уже невозможно будет сделать». Поэтому и возникают сценарии, обозначаемые как «Никогда» и «Всегда», «До тех пор, пока» и «После того, как», «Снова и снова», а также сценарии «С открытым концом»
• Подобные факты, наверное, и объясняют почти сверхъестественную интуицию, определяющую отношение детей к другим людям. Дети еще не знают, что нельзя пристально вглядываться в лицо другого, а потому смотрят и видят то, что сам субъект не осознает, а взрослые могут не заметить. Обычно Взрослый в человеке воспитанно избегает пристальных взглядов в лицо собеседника, тогда как его Ребенок нахально глазеет и заключает, чаще всего правильно, о том, что на самом деле думает и чувствует партнер по разговору. Особенно удачным это бывает в «первые десять секунд» после знакомства, когда человек еще не знает, как подать себя, и может выдать то, что позже попытается скрыть. В этом ценность первых впечатлений
• Когда мы говорим, что сценарий соответствует или следует сюжету волшебной сказки, то из небытия возникает тень Прокруста. Иногда психотерапевт слишком поспешно выбирает сказку, а затем пытается «укоротить» или, наоборот, «растянуть» пациента, если он в эту сказку не укладывается. Прокруст — персонаж, характерный для поведенческих оценок. Если психотерапевт хочет, чтобы факты соответствовали имеющейся теории, он может упустить из виду скрытые переменные, тогда неподходящие факты будут игнорироваться, а иногда данные просто подгоняются под имеющийся теоретический шаблон